В первое десятилетие советской власти стали появляться довольно интересные проекты высотных зданий в Москве. Среди них проект восьми «горизонтальных небоскребов» Эля Лисицкого

Нестандартные близнецы

Мы давно привыкли к типовым домам и равнодушно проходим мимо пяти-, девяти- и восемнадцатиэтажных коробок, выстроенных по проектам, в которых все рассчитано на поточное производство и возможность максимального тиражирования. Но иногда глаз останавливается на каком-нибудь интересном, выделяющемся из окружающей застройки здании, и хотя к разряду типовых оно явно не относится, в голове мелькает смутное воспоминание: «А все-таки я его где-то уже видел!». Что ж, ничего странного в этом нет. Просто привлекший ваше внимание дом выстроен по проекту «повторного применения».

Повторное использование проектов однажды выстроенных и признанных удачными домов широко вошло в практику московских зодчих, начиная с конца тридцатых годов ХХ века, когда всерьез задумались над экономичностью строительства.

По инициативе архитектора А.Мордвинова на Большой Калужской улице (ныне Ленинский проспект) развернулось поточное строительство одиннадцати многоэтажных жилых домов. Дома (и особенно скорость их возведения) москвичам понравились, а потому тройку (под нынешними номерами 24,26,28), образующую единый ансамбль, тут же повторили на Фрунзенской набережной, где «близнецы» числятся под номерами 26,32,34. Правда, сходство получилось не полным - высота центрального корпуса уменьшилась на этаж, зато он стал шире на две лишние секции. На первый взгляд это незаметно - так же, как и на Ленинском проспекте два боковых корпуса с маленькими башенками на внутренних углах как бы указывают на главный, центральный корпус, повышенная середина которого выделена крупными арочными окнами верхнего этажа.

Там же, на Фрунзенской набережной, можно познакомиться, пожалуй, с самым большим представителем семейства «повторников» - это дом №50, стоящий в глубине последнего квартала.

В 1947 году, когда началось сооружение великолепного комплекса Московского государственного университета на Ленинских горах, подумали и об удобствах проживания его многочисленных профессоров и доцентов. Специально для них на будущем Ломоносовском проспекте (он тогда именовался Проектируемым проездом) молодые зодчие Я.Белопольский и Е.Стамо спроектировали большой жилой дом. Боковые крылья дома насчитывали 10 этажей, центральный корпус - 14, а по его бокам возвышались две шестнадцатиэтажные башенки. Выстроенный в 1952 году среди чистого поля (во что с трудом верится сегодня) дом стал одной из достопримечательностей нового Юго-Западного района. Для планировочной симметрии такой же дом выстроили в соседнем квартале, а третий близнец «уехал» подальше - аж на Фрунзенскую набережную.

И пришелся весьма кстати. Гигантские размеры дома как нельзя лучше соответствовали широкому зеркалу Москвы-реки, на которую выходил главный фасад. Десятиэтажные боковые крылья дома нежно обняли среднюю часть квартала, создавая у наблюдателя впечатление замкнутости и уюта, а мощный 14-этажный с многочисленными вертикалями эркеров средний объем внес в камерность окружающего пространства парадную, даже триумфальную ноту.

Прошло еще несколько лет, и юго-запад сделался настоящим рассадником проектов повторного использования. Еще один его уроженец обрел сразу двух близнецов на севере Москвы. Стоящий напротив дома предавателей МГУ кинотеатр «Прогресс» стал первым в Москве зданием такого рода, выстроенным в остросовременной (для середины пятидесятых годов) форме коробки. Архитектурный эффект создавали три элемента: облицовка в косую клетку - красным и желтым кирпичом, огромная ниша над входом, предназначенная для размещения афиш демонстрируемых кинофильмов и стеклянная подрезка снизу, создававшая впечатление, что основной объем здания висит над пустотой. Работа зодчих Е.Гельмана, Ф.Новикова, И.Покровского, инженера М.Кривицкого оказалась столь удачной, что ее тут же растиражировали. Первый из них прописался на Новопесчаной улице (кинотеатр «Ленинград»), второй - на улице Космодемьянских («Рассвет»).

А за родоначальником семейства, «Прогрессом», в глубине квартала стоит комплекс из 14 темно-красных корпусов. Редкая для этого района окраска объясняется облицовкой зданий особой керамической плиткой, названной «плиткой Мелия» - по фамилии инженера, предложившего технологию ее изготовления. Именно из-за этой керамики дома, выстроенные в 1954 году по проекту Д.Бурдина, М.Лисициана, М.Русановой, инженера Г.Львова и В.Телесницкого, стали назваться «красными». Близнец красных домов появился на противоположном конце Москвы - в районе станции метро ВДНХ - на улице Бориса Галушкина,17. Помимо общности цветовой гаммы внешней отделки бросается в глаза и другая «фамильная черта» - подрезанные снизу углы здания, позволяющие пешеходам спокойно проходить под верхними этажами, подпертыми толстенькой колонкой. Этот эффектный архитектурный прием понравился и был повторен еще несколько раз.

В непосредственной близости от улицы Галушкина, гле стоит повторение «красных» домов, можно обнаружить еще пару заслуживающих внимания «близнецов». Первый из них - десятиэтажный, с шестиэтажными крыльями, очень тяжелый на вид жилой дом Министерства сельского хозяйства, расположенный почти напротив «Рабочего и колхозницы». Мемориальная доска на фасаде гласит, что автором сооружения является И.Жолтовский - один из наиболее маститых советских зодчих. Его авторитет и влияние были столь велики, что очередное творение маэстро с ходу утвердили к тройному воспроизведению - в качестве композиционных центров трех кварталов, примыкающих к Ярославской железной дороге близ платформы «Маленковская». Один из них тут же, в 1955 году построили - по адресу Рижский проезд, 3. А дальше грянула перестройка в советской архитектуре, творческие принципы маститого старца подверглись осуждению, и про два остальных дома забыли.

Жаль, конечно, но что поделаешь! В практике повторного строительства бывали и более печальные случаи. Ну, например, дома на основе повторно примененного проекта выстроены и заселены, а того, что послужил для них образцом, все еще нет как нет.

Именно так случилось с проектом солидного жилого дома, который в 1951 году архитекторы Н.Хлынов, Е.Вулых, инженер Г.Числиев выполнили для Симоновского вала. Предполагалось, что несколько десятиэтажных корпусов, фланкированных четырнадцатиэтажными башнями, составят фронт застройки этой магистрали. Но строительство почему-то застопорилось, а пока суть да дело, проект решили повторно (это в теории, а на практике в первый раз) использовать для строительства дома 13 по Ленинградскому шоссе. И использовали. А застройку Симоновского вала отложили до лучших времен, которые так и не наступили. Тем не менее, единственный в своем роде дом напротив метро «Войковская» до сих пор числится выстроенным по проекту повторного применения.

Вот еще один случай, напоминающий грустный анекдот. В 6-м Рощинском переулке, о котором большинство москвичей и слыхом не слыхивало, высится многоэтажный дом, фасад которого пышно убран тяжелыми полуколоннами, лепными карнизами, рустом. Роскошное сооружение является единственным (!) домом в коротком, тесном и никому не нужном переулке. Недоумение возрастает, когда в красавце узнаешь почти точную копию дома 71 на проспекте Мира, выстроенного в 1938 году году по проекту П.Нестерова и И.Минькова. Критики вполне резонно указывали на перегруженность фасада безвкусными украшениями, совершенно не нужными для жилого дома. Но излишне представительный внешний облик работы можно было еще как-то оправдать расположением дома на одной из парадных магистралей города. А вот каким ветром заведомо малоудачный и дорогущий проект занесло (с уменьшением высоты на один этаж) в глухой переулок, где всей пышностью декора могут любоваться лишь обитатели соседних домов?

Видимо, подобные истории подвигнули Архитектурно-планировочное управление Москвы на принятие мер по упорядочению этого самого повторного применения. В 1952 году по результатам тщательного анализа проектов был составлен список рекомендуемых для этих целей проектов. В него, в частности, попали столь монументальные сооружения, как дом 54 по Щербаковской улице, дом 5 по Беговой. Были там дома и поскромнее - № 8 по улице Бочкова или № 8 по Волоколамскому шоссе. Но удивительное дело, ни один проект из рекомендованного списка так повторно и не применили! Зато повторное применение других проектов продолжалось вовсю. Скажем, не успели в 1954 году выстроить восьмиэтажный дом 16 по Каширскому шоссе (архитекторы З.Розенфельд, Н.Швец, А.Андреев, М.Зильберглейт), как тут же три его близнеца было «посажено» близ ВДНХ (ныне улица Академика Королева,3,5,9).

В общем, чудны дела твои, повторное строительство! Причины, под влиянием которых заказчики (или авторы) копировали тот или иной ранее появившийся образец, чаще всего оставалось покрытыми тайной.

Давным-давно, еще в конце XVIII века в Коломне решили выстроить очередную церковь - Вознесения, что стоит ныне на углу Комсомольской и Красногвардейской улиц. Дело житейское, но почему-то вместо сооружения оригинального храма решили воспроизвести храм Косьмы и Дамиана на Покровке в Москве. Правда, какой-то резон в этом прослеживается - ведь московская церковь выстроена по проекту самого М.Ф.Казакова и справедливо считается выдающимся произведением классического стиля.

А вот в другом случае разобраться труднее. Жили-были в подмосковном Дмитрове купцы Г.Лошкин и А.Фуфаев, и совершенно непонятно, по каким причинам приглянулась им Никитская церковь в стиле барокко, что с середины XVII века украшала собой город Владимир. Приближался уже век XIX, барокко давным-давно вышло из моды, да и вообще выбирать образец в соседней губернии было смешно, но купцы уперлись - хотим-де только такую. И что же вы думаете? Выстроили, почти точь-в-точь, до сих пор стоит в Дмитрове, на Пушкинской улице,17.

Ну, и под конец стоит сказать пару слов о самом знаменитом во всей Московской области случае повторного применения проекта. В XVII столетии патриарх Никон задумал воспроизвести на реке Истре не что-нибудь, а храм Гроба Господня, что в Иерусалиме. Сказано - сделано. Привезли из Палестины чертежи и модели. Но русские мастера остались верны себе - план сооружения и его ярусная структура более или менее напоминают прототип, а уж что касается декоративной обработки, то вышел новоиерусалимский собор совершенно русским на вид.

Алексей РОГАЧЕВ
«Квартира, дача, офис», №80, 14.05.03